КИБЕР-ПУШКИН, DIGITAL-ОПЕРА О ЦАРЕ САЛТАНЕ
Видео-мэппинг, электронная музыка и стихотворный Пушкинский текст — полное погружение в космическую сказку.

Театр, хотя его и ошибочно принято считать самым традиционным из всех видов искусств, в той же степени подвержен технологическому прогрессу, что и музыка или кинематограф. В большинстве спектаклей чудеса прогресса применяют в саунд-дизайне, освещении и сценографии, но есть и постановки, где технологии полностью завладевают сценическим пространством, как в digital-опере о царе Салтане Виталия Лабутина в Электротеатре.
С помощью видеомэппинга создается внеземное пространство из геометрических форм, линий и символов (зачастую никак не связанных с сюжетом), пульсирующих в такт музыки. Зритель постепенно становится частью новой космической реальности, и границы между реальным и цифровым миром стираются. Техно, похожее на треки для медитаций, только усиливает эффект и делает погружение плавным и безболезненным. Впрочем, подчеркнуто не иллюстративная графика иногда ассоциируется с анимацией mp3 треков на старой windows — добро пожаловать, дорогой зритель, в компьютерный мир.
В таком мире текст Пушкина, оставшийся практически без изменений, звучит на удивление органично. Его исполняют в фольклорной манере, растягивая слова, а иногда — зачитывают, как реп. Отдельные отрывки текста накладываются друг на друга, слова повисают в воздухе: иногда подача текста изменяет его вплоть до полной непонятности, благодаря электронным искажениям и наложению голосов друг на друга, но если прислушаться, все равно можно различить знакомые "ладно ль за морем иль худо?" "Пораздумай ты путем, не раскаяться б потом". Сплетение музыки и голоса рождает новый "аудио-пейзаж", который не воспроизводит реальность, но создает новое пространство образов и ассоциаций, уникальное в понимании каждого зрителя.
Отдельный реверанс Еве Червоненко композитору и исполнительнице ролей царицы, царевны-лебедь, и рассказчицы. Её грация, артистизм и неземная внешность, подчеркнутая холодным светом и струящимися костюмами напоминают об оперной диве Плавалагуне. Ева вездесуща: ей принадлежат волны, море, белочка, царица, лебедь. И с такой подачей произведение звучит уже по-другому: не знакомая с детства сказка, прочитанная мамой или бабушкой, а послание из космоса.

Отличает этот спектакль и отсутствие эмоциональной связи между актерами или между ними и зрителем: лица актеров холодны и отрешены, большую часть спектакля два актера из трёх проводят в одной позе, их взаимодействия исключительно механические и лишены чувственности. В классических спектаклях, для сравнения, актер наполняет текст дополнительной глубиной через жесты, мимику и интонации, здесь же актеры лишь передают сюжет зрителю, не пропуская его через себя. В этом спектакле слова ценны в своей форме, в своем звуке, а не смысле, тем и объясняются минимальные иллюстративность и реалистичность актерской игры.
Существование в подобном мире, где нет ничего буквального, поддающегося сознательному анализу — новый и необычный опыт — будто всю жизнь смотрел на Караваджо, а потом внезапно взглянул на Малевича.

текст: Полина Вагнер
ph: Электротеатр